Get Adobe Flash player

Удивительное превращение

Таксвершилось это удивительное превращение: за короткий срок забытый всеми молодой летчик, не имевший устойчивого материального и общественного положения, стал преуспевающим специалистом в об­ласти авиации, уважаемым депутатом рейхстага и благородным господином. Времена нужды и лише­ний ушли в прошлое.В 1929 г. исполнилось 10 лет со дня подписания Версальского договора. Все это время Германия вып­лачивала репарации державам-победительницам со­гласно «Плану Дауэса», который теперь было решено заменить «Планом Юнга», составленным группой международных экспертов и названным по имени аме­риканского банкира Оуэна Юнга; план имел целью обеспечить полное претворение в жизнь условий Вер­сальского договора.Новый план несколько снижал ежегодные выпла­ты репараций, но обязывал Германию уплатить ги­гантскую сумму в 34, 5 млрд золотых марок, срок вне­сения которой растягивался на 59 лет, то есть до 1989 г. Это вызвало ярость всего населения страны; никто из немцев не хотел смириться с мыслью о том, что за войну, окончившуюся 10 лет назад, будут расплачи­ваться дети и внуки людей послевоенного поколения. Впрочем, союзники соглашались на кое-какие уступ­ки, обещая, например, досрочно вывести войска из Рейнской области — разумеется, при условии, что рей­хстаг быстро одобрит «План Юнга»; предусматрива­лись Читать далее

Сумасбродство Гитлера

 «В тот год Германия представляла собой обшир­ную пустыню, покрытую грудами развалин, — вспо­минал У. Ширер. — Людям, — ошеломленным собы­тиями, обессиленным и голодным, предстояло пере­жить суровую зиму 1945 г. До такого состояния дове­ло их сумасбродство Гитлера, да и их собственное. Ведь они слепо (а подчас — и с энтузиазмом) следо­вали за ним. Тем не менее, возвратившись той осе­нью в Германию, я почти не встречал немцев, осуж­давших Гитлера».

Немцы относились к Герингу с симпатией. Он не был фанатиком, как Гитлер и Геббельс, и его слабос­ти на фоне нечеловеческих выходок других нацист­ских вожаков казались простительными. Во время нюрнбергского процесса он говорил, что через пять­десят лет после войны ему поставят памятники в Гер­мании и назовут его именем улицы в городах. Пока что этого не произошло, но кто знает? Известно, что история любит возвращаться вспять и повторять саму себя, хотя и на новом уровне. Людям же свойственно совершать ошибки, раскаиваться в них, а потом со­вершать новые.

«Что касается немцев, то они, конечно, не испы­тывают нужды в том, чтобы прощать себе что-либо. Они чувствуют, что были, как всегда, правы: разве ход истории это не подтверждает? Просто их силу одолела еще большая сила — вот и все! Немцы — счастливая нация: их дух укрепляют два непреодолимых фактора: чувство собственной правоты Читать далее

Звание генерал-лейтенанта

28 марта 1935 г. Геринг, вместе с Мильхом (полу­чившим звание генерал-лейтенанта) продемонстри­ровал Гитлеру на аэродроме в Доберитце, близ Бер­лина, возрожденный полк истребителей «Рихтгофен-2» (номер один был оставлен за подразделением, кото­рым Геринг командовал во время Первой мировой войны). Эта авиачасть положила начало воздушной эскадре, создававшейся для защиты района Большого Берлина. Она была укомплектована новыми самоле­тами-бипланами «хейнкель-51». Геринг сдержал-таки слово, данное фронтовым друзьям при прощании с авиацией после Первой мировой войны: он снова со­здал боевое подразделение, получившее имя Рихтго­фена, которое должно было продолжить старые тра­диции.

Став главнокомандующим отдельного рода войск, Геринг попробовал склонить Гитлера к тому, чтобы он присвоил ему звание «маршала авиации», как это было принято в других странах (например, в Англии), но Гитлер ему отказал, заметив, что это не в обычаях Германии и что придется тогда думать о повышении званий командующим армией и флотом. Останови­лись на том, что Геринг получит звание генерал-пол­ковника авиации, сравнявшись в чине с командую­щим сухопутными войсками.

Новый мундир рейхсмаршала

Новый мундир рейхсмаршала был и в самом деле великолепен: серо-голубой, с воротником, окантован­ным золотой тесьмой и украшенным эмблемами им­перского орла и скрещенных маршальских жезлов на фоне из серебряной парчи. Еще один орел — символ люфтваффе — украшал высокую тулью парадной фу­ражки. На груди сияли высшие награды кайзеровской Германии и Третьего рейха: «Рыцарский крест» и «Зо­лотой крест», на шее — орден «За заслуги», пожало­ванный кайзером. Последним предшественником Ге­ринга, имевшим такой же комплект наград, был мар­шал Гинденбург, а титул рейхсмаршала носил до него принц Евгений Савойский, одержавший победу над турками в XVIII веке. Раньше, в старину, этот титул был наследственным, а потом его стали присваивать за самые выдающиеся заслуги перед государством. Он не предусматривал нового расширения военных пол­номочий (Геринг оставался командующим люфтваф­фе), но зато обеспечивал своему владельцу солидный оклад: 20 ООО марок ежемесячно, которые Геринг стал тратить на приобретение произведений искусства.

Один из очевидцев

Один из очевидцев событий того периода потом писал так:

«Иностранным военным атташе разрешили посе­тить авиазаводы и военные аэродромы, и увиденное потрясло их, потому что до сих пор все это хранилось в полной тайне. Кроме того, на каждом объекте им попадались на глаза двери с табличкой: «Строго сек­ретно! Вход воспрещен!», за которыми, как им гово­рили, создаются новейшие, еще невиданные в мире марки самолетов. Иногда это так и было на самом деле, но иногда за такой дверью находилась пустая комната — и ничего больше! Было также спешно по­строено несколько единичных экземпляров сверхмощ­ных двигателей, с которыми удалось установить ряд новых мировых рекордов, и сообщалось, что такие двигатели уже запущены в серию, хотя на самом деле до этого было еще далеко! Но газеты наперебой печа­тали фотографии новых самолетов, объявляя, что они уже поступают на вооружение.

Надо сказать, что хотя это и был обман, имевший целью запугать возможного противника, но он осно­вывался на реальных ресурсах германской промыш­ленности, вскоре обеспечившей нашей авиации пе­редовое место в мире. Прототипы новых самолетов действительно поднялись в небо в 1935 г., показав, что мы опережаем другие страны не менее чем на 2 года».

Особенности детства

Что касается Геринга, то здесь нужно вспомнить особенности его детства: он тогда не знал нежной ма­теринской любви и был долгое время разлучен со своей матерью, воспитываясь у чужих людей. Хотя он и от­носился к матери с должным уважением, но и это чувство было омрачено впечатлениями от любовного романа, который Франциска и фон Эпенштейн ра­зыгрывали в течение пятнадцати лет на глазах у де­тей. Теперь, встретив Карин и полюбив ее, Геринг бессознательно искал в ней черты женственности и ласкового материнства, по которым соскучилась его душа. Его восхищала красота Карин, его очаровывала ее страстность, присутствовавшая и в нем; благодаря этому они быстро сблизились и легко поняли друг друга. Ему льстила возможность породниться с ее знат­ной семьей (имевшей, к тому же, германские корни). Но он поставил Карин одно условие: чтобы она раз­велась с мужем. Вся его душа восставала против по­вторения ситуации, существовавшей когда-то между его матерью и Эпенштейном; он хотел простых и яс­ных отношений. Карин согласилась бы жить с ним, и не получая развода, так как по закону ее сын Томас, при любых обстоятельствах, оставался с ее мужем, а не с ней, но Герингу совсем не нравилась мысль об очередном «любовном треугольнике», оскорблявшая его представления о чести. Пример унизительной «дружбы», существовавшей Читать далее

Дружеские чувства к Ге­рингу

Гитлер слушал эту речь молча, его лицо окамене­ло. Видно было, что все его дружеские чувства к Ге­рингу исчезли, развеялись, как дым. Внезапно он пре­рвал его слова резким взмахом руки и завопил прон­зительно, с визгливыми нотками в голосе: «Я знаю, почему вам не нравится мой план! Вы просто бои­тесь! Все ваши люфтваффе — сборище трусов!Я уже догадывался об этом во время боев над Англией, а теперь я убедился в этом полностью! Вы не хотите бомбить Ленинград, потому что боитесь зенитных батарей русских!» Геринг хотел было сказать, что про­тивовоздушная оборона Лондона, где уже много ме­сяцев воюют люфтваффе, гораздо сильнее, чем в Ле­нинграде, — но, передумав, пожал плечами и негромко произнес: «Это невозможно, мой фюрер, это в самом деле неосуществимо!» С минуту Гитлер молча прон­зал его взглядом, а затем повернулся к нему спиной и больше не сказал ему ни слова до конца совещания».

С этого дня в душе Геринга поселился страх: он стал бояться фюрера, опасаясь новых «озарений», ко­торые могут его посетить.

Опасность подступала и с другой стороны: несмот­ря на блестящие военные победы, Геринг чувствовал, что люфтваффе не выдерживают напряжения боев. Вот что писал о тех днях авиаконструктор Хейнкель: «Летом 1941 г. поставки новых самолетов на Восточ­ный фронт почти прекратились, Читать далее

Убогая жесткая кровать

По прибытии в Мондорф Геринга поселили в ме­стном отеле «Палас», самом захудалом заведении этого рода в городе, превращенном в «кутузку» для содер­жания германских военнопленных. Войдя в «номер» (точнее — в камеру или клетушку), в котором едва помещались стол, стул и убогая жесткая кровать, и где он сам едва мог повернуться, Геринг сказал со вздохом: «Да, пожалуй, фюрер был прав, постарав­шись избежать всей этой канители!» Американцы на­зывали отель «Палас» «жестянкой для мусора»; впро­чем, знакомые, которых Геринг здесь встретил, уже притерпелись к местным условиям и не возмущались.

К тому же у него имелись спасительные капсулы, к которым он всегда мог прибегнуть, и это придавало ему мужества. Одну из них у него, правда, отобрали, найдя в банке с кофе «Нескафе»; отобрали и запас таблеток паракодеина, которые отправили на анализ; Геринг принимал их по 100 штук в день. Американс­кий военный врач Келли, исследовавший таблетки, сказал, что они хотя и содержат некоторое количе­ство морфия, но совсем небольшое, и не могут по­влиять на умственные способности и поведение зак­люченного. Все же таблетки ему не вернули, пообе­щав выдавать по мере необходимости.

Потянулись однообразные дни заключения. В июне американцы приказали Кроппу, слуге Геринга, отправ­ляться домой, в Германию, и Герингу пришлось са­мому исполнять все обязанности заключенного. Читать далее

Неожиданная картина

Я и еще один офицер (Пельтц) решили узнать, в чем дело. Зайдя в кабинет, мы увидели неожиданную картину: перед нами сидел совсем другой Геринг — измученный и сломленный человек, Он опустил го­лову на руки, что-то невнятно бормотал и даже сто­нал, как от мучительной внутренней боли. Мы не знали, что предпринять. Наконец, он поднял взгляд и сказал, что такого позора он еще не переживал. Фюрер совершенно лишил его доверия и отверг все его советы по коренному изменению ситуации в воз­душной войне. Фюрер сказал также, что недоволен люфтваффе, которые слишком часто терпят пораже­ния. Они опозорились, не справившись с его задани­ями. Теперь он дает нам всем последнюю возмож­ность оправдаться в его глазах, и для этого мы долж­ны усилить налеты на Англию! Нужно ответить тер­рором на террор — только так можно справиться со всеми врагами, как внешними, так и внутренними. Геринг сказал, что фюрер прав, — как всегда, и что нужно признать наши ошибки. С этими словами он встал и громко провозгласил: «Полковник Пельтц, я назначаю вас ответственным за налеты на Англию!»

Речь Геринга

Не всем офицерам понравилась речь Геринга. Бо­лее здравомыслящие были готовы служить в армии и при республике и досадовали на Геринга за то, что он оттолкнул руку помощи, протянутую правительством. Другие, не вдаваясь в суть разногласий, про себя осу­дили его за то, что он позволил себе дерзко обойтись (в присутствии публики!) с вышестоящим по званию, заслуженным генералом и министром; они сочли, что Геринг совершил тем самым поступок, недостойный офицера.

Как бы то ни было, но своим выступлением Геринг окончательно лишил себя возможности продол­жать службу в армии. Хотя, как-никак, во всем этом нашлась и привлекательная сторона. Своим смелым выступлением Геринг привлек к себе внимание об­щественности и показал, что он не просто демобили­зованный офицер, один из многих, оказавшихся не у дел, но и человек, думающий о судьбах своей страны и не лишенный к тому же таланта оратора. Он выде­лился из общей массы и призвал к борьбе за будущее, выразив мысли многих, разделявших его взгляды, но не имевших смелости (или умения) сказать об этом.

Так ли, иначе ли, но приходилось думать о том, как выжить. Сколько ни говори смелых речей, но рано или поздно приходится браться за дела. Геринг оста­вил Берлин и для начала поехал в Мюнхен, к матери, чтобы попытаться найти работу в столице Баварии.

Страница 1 из 3712345...102030...Последняя »